— Когда вы впервые услышали о проблеме отсутствия сосков после мастэктомии?

Позже, чем начал разрабатывать сосок. Я – художник и делал большой проект, в нём участвовали 14 женщин разного возраста, от 20 до 75 лет. Среди них, кстати, и моя жена. Я рисовал их портреты маслом на больших полотнах – 2 х 2 метра. Над каждым портретом работал месяц, на протяжении которого встречался с героиней – у нас было время поговорить. Из этих разговоров я понял, что многие женщины недовольны своими сосками: слишком большие, или, наоборот, маленькие, или втянутые. Тогда я задумался. Сегодня пластическая хирургия столько всего предлагает для женщины и её тела, почему нет никаких эстетических решений для сосков? Я обратился к врачам, многие согласились со мной встретиться и поговорить, мы обратились к медицинским изданиям, и убедились, что решений нет. Даже для втянутых сосков. Это стало вызовом для меня: если чего-то не хватает, надо попробовать это изобрести! И я начал изучать, рисовать. То есть, проект был задуман для решения эстетических задач и проблемы втянутых сосков. Потом уже мне позвонили женщины, у которых была удалена грудь, и сказали, что у них нет сосков.

— Как они узнали про то, чем вы занимаетесь?

Израиль – маленькая страна, все друг друга знают – услышали от кого-то.

— У нас это называют «Сарафанным радио».

Да-да. После того звонка прошло немало времени до первой операции. Первая пациентка ждала два года. Она религиозная женщина, и раввин ей не советовал делать процедуру, но она отвечала: «Я смелая». Она действительно одна из самых смелых женщин которых я встречал. Операцию ей сделали три года назад. У неё были удалены обе груди, и ей установили два соска. Всего сейчас уже проведено несколько сотен операций во всём мире.

— Чем вдохновлялись?

Меня вдохновляют женщины. Их жизнь другая, отличная от мужчин, это не футбол перед телевизором, это – семья, дети, работа, хобби. Они так много успевают. Женщины – самые сложные создания. И я в этом убеждался в самых разных проектах – я занимался искусством, рекламой. Сейчас у нас есть терапевтическая группа, мы делаем зарисовки с женщинами, которые столкнулись с онкологическим заболеванием. Мне нравится делать проекты с женщинами. Сегодня 80% того, что предлагает мединдустрия, ориентировано на мужчин. Можно считать меня феминистом, но это соотношение должно измениться.

Конечно, как художник, я вдохновляюсь и искусством. И литературой. Когда начал работать над эскизом соска, для начала перечитал «Историю красоты» Умберто Эко. Вдохновляет Леонардо да Винчи, его способ мышления, который позволил ему быть и художником, и изобретателем, и инженером. Я правда не инженер, но постарался соединить искусство и пластическую хирургию. Похоже, что женщины понимают такой подход. А мужчины – не уверен.

— Как выбрали размер, форму соска для FixNip?

У нас не было много денег, надо было сделать один размер. И мы выбрали тот, который встречается у 80 % женщин. Всего было 16 форм, мы выбрали одну, а потом дорабатывали её три года. По-моему, получилось красиво.

— Когда вы работали над изобретением, вы ставили себя на место женщин, у которых нет соска?

Это сложный вопрос… Наверное, не мог бы представить, наверное, плакал был, если попытался. Я понимаю, что эти женщины очень сильные, и не столько потому, что они хотят, сколько потому, что должны. Мог бы я быть таким сильным? Не знаю. Они борются годами, десятилетиями, порой им очень трудно. Думаю, мужчина не способен представить, через что проходят женщины с раком груди. Или кормление: технически мы понимаем, как это, но никогда не сможем представить ощущения, которые испытывает женщина, когда кормит ребёнка. Мы, мужчины, не такие сложные и не такие способные.

Сейчас Ягиль работает в компании, занимается продукцией, R&D. В настоящее время работает над имплантами второго поколения, которые проектируют так, чтобы было возможно грудное вскармливание.